Apr. 6th, 2017

lunteg: голова четыре уха (Default)
Как во всяком анклавчика, географическом или людском, у нас есть все для удовлетворения потребности в разнообразии видов -- свой великовозрастный дурачок-коля, свои добрая баба-катя и скандальная баба-сима, пара трепетных аки лани старушек "из интеллигентных" и разухабистая дринч-команда у легендарной стекляшки или трех ступенек. То есть какое есть -- были, были лет так много назад, были и исчезли вместе с лавочками у подъездов, доминошниками во дворах, парусами сохнущих простыней, соседом, полеживающим под уже вросшим в землю "Запорожцем", а то и "Победой", одуванчиками и тополиным пухом... Нет, пух, конечно, остался.

Осталась и Мальвина. Кто и когда наделил ее этим банальнейшим и нелогичным прозвищем -- неизвестно. Женщина, точнее, девушка без возраста со свалявшимися напергидроленными локонами появилась на П. лет десять назад. Тогда она выглядела вполне презентабельно: тщательный, хотя и немного ярковатый, макияж, худощавая фигурка в недешевом прикиде. Картину слегка портили шубка из искусственного меха посреди июльского зноя и мятая ярко-розовая лента, перехватывавшая светлую шевелюру. И немигающий взгляд огромных серых глазищ с крошечными зрачками --

Кутаясь в шубку, Мальвина то подчеркнуто независимо стояла у продуктового, то выплывала из подъезда не самого простецкого дома, невольно заставляя задуматься, а кто и зачем ее туда пустил, то, нахохлившись, сидела на лавочке во дворе поликлиники -- как раз там, где мамки, выгуливающие потомство, выдергивали у своих чад из рук выкопанные в песочнице инсулиновые карандашики.

Мальвина была игловая и была местная. За чей счет она жила, читай кололась, было понятно, но не слишком интересно. Зимой она пропадала, будто впадала в спячку, и снова появлялась на улице в конце мая, среди седых одуванчиков и тополиного пуха, все с тем же колючим неподвижным взглядом, упиравшимся в каждого встречного и не видящим его. Мы радовались ей, как радуются приметам весны...

В последние годы она, конечно, заметно сдала. Исчезла нарядная розовая лента, локоны повисли несвежими сосульками. Элегантные туфли сменились сперва простецкими кроссовками, а намедни девушка дефилировала по П. в спортивных сандалиях поверх мужских носков -- конечно, не слишком корректный способ оценить степень падения, но знали бы вы, какой модницей и аккуратисткой она была в начале своей героиновой карьеры.

Сегодня она шла мне навстречу, как всегда глядя в упор и не замечая, и я увидела, что вся правая половина лица у нее покрыта мелкими коричневатыми синяками, вот как у яблок бывают битые бока. И еще она никогда не оглядывается.
lunteg: голова четыре уха (Default)
Видела утром рекламу сериала "Распутин". Тоже захотелось. Прости, писатель Слепухин, за позаимствованное название -- но здесь ему будет лучше.

Ничего, кроме Надежды
Очень многосерийный телефильм
Синопсис в нескольких эпизодах

Эпизод 1. Столица Российской империи Санкт-Петербург, начало века. Молодой студент, отчисленный за неуспеваемость, но мы-то знаем, что из-за семейных проблем, утешает старушку-мать у окна, раскрытого прямо в белые ночи. На рабочей окраине в таком же раскрытом окне грустит юная Надя. Мимо памятника Медному всаднику проезжает пролетка с агентом царской охранки охранки.

Эпизод 2. Хмурая петербургская осень. Надя и Володя идут, увлеченно беседуя, по набережной, выложенной торцами (уточнить, что это такое). Под разведенным мостом (уточнить, разводят ли мосты осенью) проплывает белая яхта, на которой в окружении многочисленных детей ругается с мужем и грустит Инесса. Внезапно она замечает молодую пару у парапета. Мимо памятника Медному всаднику проезжает пролетка с агентом царской охранки.

Эпизод 3. Мрачные царские застенки. За железным столом на железной койке сидит Володя и пишет молоком, налитым в чернильницу из хлебного мякиша, письмо Наде. Врывается надзиратель, отнимает листок. Володя негодует, но все безрезультатно. В кабинете начальника тюрьмы начальник и агент царской греют письмо над свечкой. Морщины на лице начальника разглаживаются -- когда-то он тоже был влюблен в девушку, но так и не женился, хотя знает, что от этой связи у него родилась дочь Надя. Негодяй агент царской охранки хохочет и проезжает мимо памятника Медному всаднику.

Эпизод 4. Суд. Можно купить готовый материал у компании ***, у них есть несколько свежих репортажных материалов на продажу, и перебить общими планами Петербурга и проездом пролетки с царским агентом мимо памятника Медному всаднику.

Эпизод 5. На крестьянской подводе по сибирским просторам трясется юная Надя. Володя сидит за столом в ветхой избушке и пишет ей письмо. В окно, затянутое бычьим пузырем (уточнить, что это такое) стучит ссыльный сосед Иосиф: Вова, к тебе приехали! Володя без шапки выбегает за околицу. Радостная встреча. Агент царской охранки, щелкая кнутом, погоняет деревенскую клячу. Так, на телеге, он и проезжает мимо памятника Медному всаднику.

Эпизод 6. Праздник в избе у Володи в честь приезда Нади. Все веселы и пьяны. Надя выходит в сени плеснуть в разгоряченное лицо студеной колодезной водицы. Следом за ней выходит сосед Володи, ссыльный Иосиф. Между Надей и Иосифом происходит напряженный разговор. На крик Нади выбегает Володя. Между Володей и Иосифом происходит напряженный разговор. Оскорбленная Надя выбегает в сибирские просторы. Агент царской охранки, проезжая мимо Медного всадника, ухмыляется, читая телеграмму ссыльного Иосифа.

Эпизод 7. Швейцария (если найдем спонсора). В каморке под крышей за колченогим столом сидит Володя и пишет молоком, налитым в чернильницу из хлебного мякиша, письмо Инессе. Надя выхватывает из-под пера письмо и в ярости сжигает на свечке. Володя, хлопнув дверью, уходит в швейцарские просторы. Мимо него на яхте проплывают Инесса, бросившая мужа, и ее любовник -- агент царской охранки. Медный всадник маячит на горизонте.

...

Эпизод ***. Постаревшая Надя в ночной рубашке сидит на разобранной постели. Перед ней на тумбочке три фотографии в рамках в стиле ар-нуво (уточнить, что это такое) -- Володя, Инесса и агент царской охранки, все молодые. Надя вздыхает. В спальню заходит тоже постаревший Иосиф и, не спросив разрешения, садится рядом с Надей. Смеркается. В сумерках еле различимы силуэты двух стариков, сидящих рядом. Камера отъезжает, показывая сперва окна дома, в котором находятся Надя и Иосиф, а затем панораму Кремля. Звучат позывные первой программы радио -- "Родина слышит, родина знает". Титры. На заднем плане по Минскому шоссе мимо памятника Медному всаднику проезжает агент царской охранки, задумчиво ковыряя в ухе.

Все.
lunteg: голова четыре уха (Default)
В подземном переходе на Кутузовском сидит нищий. Нищий как нищий -- седая борода, поношенная одежда, пластиковый стаканчик выставлен для подаяния, картоночка под попу подложена. А в руках -- книжка: сидит, читает. Рассказываю С. -- знаешь, говорю, какой, прямо как "самая читающая страна". А-а-а, машет она рукой, подумаешь! он к нам за книжками с буккроссинга приходит. Возвращает, спрашиваю с тревогой. Нет, у него там уже целая библиотека собралась, наверное. Вот и ладненько.

А во дворах, там, где у нас последняя голубятня, такой же седобородый дед с ожесточением выламывает бетонную плитку: старательные рабочие засыпали песком и уляпали плиткой землю вокруг молодой рябинки, явно не случайной, а с умом и любовью посаженной в дальнем углу двора. Кому там плитка нужна вообще -- лучше не спрашивать. Дед поддевает лопатой бетонные "улучшансы", приподнимает, откидывает в сторону и с горечью заключает: всю землю срыли... один песок... где я теперь земли возьму? Я не выдерживаю и суюсь с советом: а вот справа от моста -- там еще осталась нормальная, если пониже залезть. Хотите, дырку в заборе покажу? Он поднимает глаза от от развороченных плит и говорит: о! спасибо! сейчас это довыкидываю, возьму ведро и схожу, землицы подсыплю. А то умрет же без земли, рябина-то.

P.S. Бездомный дедушка-книгочей -- тогда я не записала, запишу сейчас -- это, по смутным ощущениям, этакое "А вдруг Сергей Чудаков жив?". Но нет. А вдруг.
lunteg: голова четыре уха (Default)
Утром 16 августа 2013 года умер Михасс.

-------------------

В конце концов, для чего же все это нужно, если не чтобы записать то, что крутится в голове? Я стыжусь сентиментальности, я стыжусь глупости -- я боюсь глупости, я, я, я.

Вчера под утро мне приснилась мама и приснились роды -- я рожала мальчика, рожала легко -- но мама снится не к добру, и роды у меня тоже нехороший сон -- и когда случилось-таки ожидаемое наяву, то случились, нет, не несчастье, не горе, а выношенная и разрешившаяся смерть.

У верующих есть возможность ритуально оттоптать весь этот танец: я остаюсь думать, почему я чувствую так, а не иначе: был, кажется, июнь и солнце на Большом проспекте, и в перспективе -- две маленькие фигурки, повыше и пониже, и та, что повыше, был Михасс: два силуэта в контровом свете: красная рубаха Михаськи и белая Ш. -- и это была, поверьте, идеальная картинка. Обнявшись, они уходили в солнечную сторону, превращаясь в едва различимые точки, исчезая совсем.

Я, я, я и? Не знаю, что было дальше: картинка осталась картинкой, другой не надо. Ничуть не виню себя за то, что не доехала, не сказала, не... -- я не могу видеть у глаз следы смерти: я не удержу лица: я знаю, как это бывает и слишком много смертей приняла, как принимают роды: я не могла поехать: как я вижу, так видят и то, что вижу я: зачем вынуждать визави смотреть на тебя и видеть отражение смерти.

В его присутствии мир был равновесен.

Других людей, обладающих этим талантом, я не знаю.
lunteg: голова четыре уха (Default)
Наши семейные взаимоотношения с биологическим отцом крошек (БО) выглядят примерно так.

БО появляется у нас в квартире в шесть утра. Бывшие члены семьи (БЧС) дружной кодлой сидят на кухне и в интернетах -- они еще не ложились спать, но уже собираются. БО незамедлительно отправляется в сортир. Спустя некоторое время он выходит оттуда, и становится очевидно, что воду за собой он не смыл. Ему это тоже очевидно, и он замечает:
-- У вас в сортире насрано.
БЧС переглядываются и хором замечают:
-- Так смой за собой.
На что получают в ответ:
-- Ваш сортир -- вы и смывайте.
И тут же обижается, наблюдая, как БЧС корчатся от хохота.

ЗЫ. Говно в конечном итоге смываю я. Карма-с.

Спасибо за внимание, это была легкая разминка перед предстоящим завтра Понуждением К Исполнению Отцовского Долга.
lunteg: голова четыре уха (Default)
...тема нашей сегодняшней лекции -- мужские вязаные брюки. Не будем путать их с кальсонами, панталонами, рейтузами и прочим унисексом: брутальные мужские брюки -- то, чем мы на этот раз ограничимся в своих исследованиях вязаного мира.

Происхождение вязаных мужских брюк скрыто завесой тайны. Можно отметить только одно: этот артефакт появился в самом конце 60-х годов прошлого века, промелькнул стремительной кометой и исчез. Но не до конца.

Итак, комические куплеты вязаные мужские брюки. Брюки мужские вязаные.

Заслуженное место в авангарде нашего парада занимает легендарный Spooner -- о нем мы уже говорили единожды здесь и единожды на фб. Фотография относительно свежая, и мы очень рады, что у него все в порядке:

4532309738_d1466ddb6a_z

Все-таки по возможности обратимся к истокам. Вот, например, картинка из модного журнала черт знает откуда, но по виду -- около 80-х: хороша, верно?

2_2

Больше штанов, хороших и разных )

Вот так-то.

1_2
lunteg: голова четыре уха (Default)
"угадайте год", но уж больно занятно может получиться.

1098105_379487348847512_121867586_n
lunteg: голова четыре уха (Default)
В эту поездку попуптчики у меня были феерические. По дороге обратно -- парочка мужиков, хваставшихся, у кого как жена рожала, -- ну, это ничего, смешно даже. А вот по дороге туда -- совершеннейшая беда: тридцатилетняя тетка, изображавшая маленькую девочку.

Про ролевые игры я знаю, ага. Но не в купе ночного поезда и не в присутствии несовершеннолетних детей, как-то так. Поэтому у меня лично это ночное соседство сильно расширило горизонты.

Квазисемейство -- тетка, ее дочка лет шести и субтильный мужичок, то ли муж, то ли приятель тетки -- ввалилось в купе под теткины вопли "и где же тут ручка, и как же дверь открывается?" Спасли, открыли. Потом с ровно такими же репликами они опускали нижнюю полку (заменить "ручка" на "полку", "открывается" на "опускается"), стелили постель (актуальных, соответственно, "матрас" и "раскатывается", "простыня" и "расстилается", "наволочка" и "надевается") -- и все это с надрывом и со слезой в голосе.

Так просто это закончиться не могло, конечно -- и вуаля! -- не успел поезд тронуться, как тетка заскулила: "Я хочу в туалет! Я хочу писать!" (В остальном она выглядела вполне себе взрослой половозрелой особью, даже пиво посасывала в перерывах между воплями.) Напрасно квазисупруг повторял ей, что сначала мы должны выехать из санитарной зоны. Напрасно дочка делала вид, что не знакома ни с кем из присутствующих. Тетка громогласно хотела писать.

Я не выдержала этого вербального мочеиспускания и отправилась в тамбур покурить -- к счастью, для курения еще не придумали санитарной зоны. На обратном пути, почти безнадежно, подергала дверь туалета -- и, о чудо, он был открыт. В купе я ввалилась со словами "туалет работает, идите уже писать" -- но эта писклявая сволочь вместо того, чтобы рвануть к толчку на третьей космической, внезапно надула и без того надутые губы и демонстративно отвернулась к окну. Может, уже обоссалась?

Ночью она полезла открывать окно, оборвала занавеску, долго пристраивала ее на место -- и все под непрерывную жалобную песнь. А утром меня разбудила ее реплика "Саша (или Миша, или Леша)! -- обращалась она к своему терпеливому спутнику, -- Саша! Я очень пушистая? что же делать, Саша? Я такая пушистая сегодня!"
lunteg: голова четыре уха (Default)
Московское метро я не знаю от слова "совсем". Ну то есть мной освоена пара-другая типовых маршрутов, точнее, один, если честно -- от дома до вокзала (на маршруте от вокзала до дома силы у меня кончаются, и я ловлю машину). Когда мне говорят, например, "красная линия" или "там все просто, перейдешь с серой на желтую" (за достоверность цитат не ручаюсь, конечно, и есть ли эти красные, серые и желтые линии в природе -- совершенно не уверена), у меня в голове все тут же мешается, и я начинаю выяснять, какие же именно цвета собеседник имел в виду, желательно -- по цифрам в полиграфической раскладке. (Теперь мне совсем никто не объясняет, как куда доехать, держат за интеллигентное хамло-с.)

Зато изредка оказаться в подземке -- целый квест и ворох впечатлений. Начиная с касс, хотя, наверное, идиотов, которые не знают, сколько стоит и куда запихивать, у них за день пробегает батальон, только они -- все, кроме меня, -- говорят с акцентом. Через турникеты я шмыгаю мышкой: в памяти крепко-накрепко засели стальные такие воротца, перешибающие малолетнего ребенка напополам: в моей молодости они стояли везде. Поэтому базовое доверие к турникетам, а заодно и к миру, у меня утрачено.

Потом еще эскалатор. Тоже интересная штучка. Раньше, когда я была молода, я считала фонари, а теперь, подслеповато щурясь, читаю рекламы, развешанные вдоль лестницы: очень познавательно. Я даже сама такие делала, но ни разу не видела, как они висят, потому что бываю в метро крайне редко, а специально спускаться ради того, чтобы увидеть свой макет -- увольте. И так насмотрелась.

Эскалаторные рекламы с некоторого времени посвящены не только еде или одежде, а еще и книгам. (Один мой знакомый, коммерческий директор крупной фирмы, торгующей бытовой техникой, утверждал, что реклама в метро -- самая эффективная: вот, говорил он, человек стоит и пялится на картинку станцию, две, три -- у него поневоле отложится то, что он видел, и делая выбор, он неосознанно сделает его в пользу уже увиденного.) По мне -- так эти рекламируемые книги можно за одну, две, три станции прочитать от корки до корки, даже не заглядывая под обложку. А заметив на прилавке -- здраво рассудить, что раз я на это уже где-то долго смотрел, значит, наверняка прочитал. И не купить, естественно.

Вот названия этих рекламируемых книг меня просто завораживают: "Трагическая привязанность", "Ожидание вечности", "Десять соток в Подмосковье" (это, кажется, не про любовь, но картинки такие же) -- ладный такой рядок, ни один из стендов не высовывается ни вербально, ни визуально.

За эскалатором следует собственно станция (удивительно, да?). На станции интересно разглядывать людей. Кстати, знакомые, с которыми мне иногда приходится спускаться в метро, уверяют, что первый приступ паники у меня начинается именно при сходе с эскалатора, и им не раз приходилось брать меня под руки и вести в нужном направлении. Наверное, они путают панику и самое обыкновенное любопытство, когда столько нового, столько интересного, столько разных людей вокруг, и все надо рассмотреть.

Сама или с помощью знакомых я добираюсь до перрона. Добровольные (санитары) помощники и тут ухитряются подлить масла в огонь, рассказывая на следующий день не участвовавшим в квесте "проехать с лунтегом в метро", что от приближающегося к станции поезда я бегаю, как Хоттабыч от ифритов. Это ложь! Я не бегу. То ест бегу, но не от поезда, а навстречу ему: к последнему вагону: когда-то давно мне вперлось, что террористам не слишком интересно взрывать последний вагон, поэтому у пассажиров из хвоста поезда больше шансов уцелеть. Разве это паника? Ни разу: это внимательность и осторожность. Как у сурикат под бампером.

Описание вагонов снаружи и изнутри я опущу: всю дорогу я рассматриваю свое отражение в окне напротив. Из темноты туннеля выплывает бледное загадочное лицо с огромными темными глазами, окруженное шапкой ярко-рыжих волос. Мечта, а не женщина. Лишь бы свою станцию не проехать.

Эвакуация из подземного мира проходит обычно спокойнее, чем спуск под землю: с одной стороны я, все-таки, слегка адаптировалась, с другой -- на эскалаторе, поднимающемся вверх, я еще нахожусь под очарованием увиденного в окне и веду себя соответственно: подбородок вверх, спина прямая, живот втянут -- втягивание живота прекрасно отвлекает от объективной действительности. А уж когда лестница достигает самого верха, то можно сконцентрироваться и на окружающем мире взамен мира внутреннего: под потолком вестибюля иногда мечутся воздушные шарики, а на решетке эскалатора, словно в морском прибое, плещутся выпавшие из пассажирских карманов предметы. Или шинкуются, кому как повезет: один персик прямо на моих глазах перемололо в пюре.

Ну а потом -- уф, приехали, ура -- улица, квест пройден и можно дышать. Чтобы вернуться домой, я поймаю машину.
lunteg: голова четыре уха (Default)
Я уже показывала голое вязаное тело от Анны Мальтц и тушка идеального бойфренда от Noortje De Keijzer; показывала и части тела (многократно, самые разнообразные, см. по тегу yarnbombing). Однако полку вязаных и голых прибыло, причем весьма заметно, так что -- поехали.

Тема легендарного мужика в плаще нараспашку в руках вязальщиц получила новое прочтение:

fecundcunt_mg2012

А потом плащираспахиваются )
lunteg: голова четыре уха (Default)
К нам сегодня приходили эти... вивисекторы... то есть дезинсекторы. Они постучали в дверь и спросили:
-- Мыши-крысы есть?
И я им честно ответила, что есть.
Тогда они спросили:
-- Травить будем?
И я: конечно, говорю, НЕТ!
Они удивились и ушли.
А Изя и Топа всю дорогу в обнимку плакали на кухне.
Page generated Aug. 18th, 2017 11:45 pm
Powered by Dreamwidth Studios