lunteg: голова четыре уха (Default)
Она наливала в стеклянную бутылку из-под кетчупа кипяченую воду, укладывала в сумку пачку печенья, и мы шли открывать новые земли: на автобусную остановку: сегодня едем маршрутом 2, на Вельгию. Выходили на конечной и брели вдоль дороги, рассматривая все и вся. Здоровались с чужими бабушками, останавливались передохнуть и умыться у колонки, заходили в незнакомое сельпо -- не покупать, поглазеть: доходу у нее было -- двадцать один рубль семьдесят копеек пенсии, ну а я и вовсе безденежная: ей было пятьдесят восемь, мне -- пять.
Наверное, надо какое-нибудь поясняющее продолжение, но и так сойдет. Разве что я все чаще чувствую себя ею.
lunteg: голова четыре уха (Default)
Одна из моих бабушек -- не совсем бабушка, а такая, внуки которой называются внучатыми племянниками, -- умела определять беременность на ранних, до четырех недель, сроках. Ну как "определять" -- она видела (нет, наложением рук и зарядкой воды не баловалась никогда, ни-ни-ни, просто была эмпатичным, наблюдательным и спокойным человеком). Самим беременным, во избежание нездоровой популярности, она ничего не рассказывала, искренне полагая, что уж сама-то женщина хоть что-то о себе да знает (меня она тоже так "увидела" -- в четыре пренатальные недели -- и промолчала, что стоило моей маме декретного отпуска: врачи, как водится, ошиблись, и я родилась в первый день заслуженного декрета). Но вернемся все-таки к бабушке: зная за свою то ли странность, то ли способность, она с детства хотела стать акушеркой: я, говорила, вижу ребенка и поэтому могу помочь: и в самом деле: такое ходячее узи вполне могло бы пригодится в эпоху развитого сталинизма.

После деревенской школы бабушка пошла на рабфак при медицинском училище, а потом поступила и в само училище, но дальше второго курса не продвинулась: семью раскулачили, несостоявшуюся акушерку отчислили, однако поработать в роддоме она успела -- и санитаркой, и медсестрой. Что и как у нее там складывалось, история умалчивает, но про одни роды она рассказывала.

Рожала жена разнорабочего с комбината (совсем не надо подробностей, что это за разноработа и что за комбинат: достаточно, что все происходило в довоенном райцентре, глухом уголке Ленинградской тогда области), рожала трудно: по сердцебиению врач определил, что беременность двухплодная, и что роженица, что ее супруг вовсе не были счастливы, у них и так уже было двое детей, а жилья -- пятнадцатиметровая комната в полуподвале. Бабушка сидела с бедной женщиной (жалко же, мучается) и мучилась не меньше: она видела не два, а три плода: двух девочек и слабенького мальчика. Врач принял одну девку, потом, спустя минут двадцать, вторую, и собрался на перекур. Бабушка -- хотя тогда-то она была молоденькой медсестрой -- подергала доктора за рукав и попросила не уходить, потому что вот-вот пойдет третий. Доктор подивился на соплячку -- какой третий? -- и не спеша направился в больничный дворик: ненадолго: вернуться пришлось бегом.

Третий родился, как бабушка и видела, слабеньким, синюшным, еле откачали. Три кулька отправились в детское отделение, роженица в палату, а врач, прихватив прозорливую медсестричку, -- в винную лавку за спиртным: не для себя: предстояла встреча со отцом тройни, к которому наши медработники и направились, затарившись поллитрой.
Бабушкин рассказ (а я слышала его не раз и не два, по собственной, надо заметить, а не бабушкиной, инициативе) обрывался на фразе "и тогда он прыгнул в окно". Трагизму ситуации добавляло то, что окна единственной комнаты, которую занимала теперь ну очень многодетная -- пять детей и двое родителей -- семья -- находились под потолком, чуть не в двух метрах от уровня пола: полуподвал есть полуподвал.

А врач, додавив брошенные счастливым отцом поллитра, долго еще выговаривал радивой медсестричке: зачем, мол, позвала, умер бы третий в родах -- все б семье полегче было: дал господь детей, да с подморцем, как в деревнях говорят. Бабушка про увиденные беременности еще и поэтому никому никогда не рассказывала.
lunteg: голова четыре уха (Default)
Пока топала на работу, подумала, что был в провинции, да и не только в провинции, такой период, когда по фотографии пожилого человека, если он снят не в интерьере и не в харАктерном пейзаже, невозможно определить год съемки. Вот взять мою бабку: в начале 80-х она снялась в массовке в какой-то фильме, Тодоровского, кажется: осень-зима, железнодорожная станция, эвакуация, авианалет, все дела. И в этом кине кому-то из участников массовой сцены костюмеры выдавали кепари всякие, ушанки, платки, пилотки, шинелишки-пальтейки даже. А бабке не выдали: она как пришла на съемку в своем демисезонном пальто и теплом платке на больные уши, так весь съемочный день и отработала: больше того, ее в какие-то сцены специально звали, потому что, видите ли, типаж такой, вневременной. Она пару раз сходила, а потом ей надоело -- или устала, не знаю. Но за пальтейко, вообще-то, оскорбилась: оно было теплое и удобное, чего не носить. Подумаешь, что родом из конца 50-х: тогда так шили, что сносу не было, а раз не сношено, зачем новое-то покупать?
lunteg: голова четыре уха (Default)
Давным-давно в райцентре окотилась бабкина кошка: котята получились шустрые, и один из них, утекши из гнезда, забился под кровать, за чемоданы. Извлекаючи беглеца, неловко двинули чемодан и отдавили котенку хвост. Хвост сох-сох и отвалился: получился котик без хвостика.

А бабка, на минуточку, была ветеринаром, причем главным, и соседи полагали, что у того, кто работает с КРС и МРС, наверняка есть доступ к самым породистым животным любой видовой принадлежности. Вот и завела она себе жутко породистое бесхвостое нечто, небось с самого облцентра привезла.

Бабка не отрицала, отмалчивалась. Соседи яростно завидовали. Так завидовали, что в конце концов котенка сперли.

Когда кошек в доме больше, чем одна, а мышей -- ветеринар же! -- целый виварий, котят особо не считают: хватились бесхвостого чуда не сразу. Беглое расследование выявило похитителей, а допрос оных -- куда кота дели-то? -- поверг в изумление: кота продали на колхозном рынке за 10 (десять!) рублей. Ты, Кузьминишна, не обижайся, -- примирительно бормотали соседи, -- Мы тебе треху отдадим. Вот прям щас у нас нет, но как пенсию дадут -- сразу.

Пенсия у соседей была, как и рынок, колхозная -- семь рублей в месяц.
lunteg: голова четыре уха (ПВХ)
когда-то мы умели летать

c8fa81fbcdb94d3c0d248dfbcc681202

Как-то в конце лета, в начале 80-х, мы с мамой возвращались домой из Прибалтики на самолете -- тупо не достали билетов на поезд -- и мама, большая поклонница пассажирских авиаперелетов и прогресса вообще, оживленно спрашивала меня, недоспавшую и перетрусившую: "Ну как? как тебе? ты же первый раз летишь, ну как?"

Как-как: никак: и летела я не в первый раз, и бояться мне было чего. потому что...

...потому что бабушка моя, кроме того, что была моей бабушкой, еще и работала, и не кем-нибудь, а главным ветеринарным врачом райцентра и прилегающего к нему районе соответственно. Отсюда следовали крепкие внеслужебные связи, в первую очередь -- по продуктовой части, о пытке "свеженькой печенкой" я уже как-то рассказывала, во вторую -- по части транспортной: внутри района все было схвачено, по проселочным дорогам бодро пылил ведомственный ветеринарный козлик с синим крестом на борту и отчаянной галей-цыганкой за рулем, в третью... В общем, частей для устройства относительно комфортного быта было множество, чего не скажешь о досуге: он что по блату, что без блата был скудноват.

Тем дороже оказалось приглашение от дружественной конторы -- летчиков сельскохозяйственной авиации -- посетить их вотчину, аэродром. или у начальника аэродрома коза приболела... ну да не суть. Солнечным летним днем бабушка, прихватив пятилетнюю меня, выдвинулась в направлении гнездовья гражданской авиации.

Сперва на аэродроме было скучно: бабуля занималась своими делами, а я паслась на крылечке деревянного строения, именуемого аэровокзалом, готовая не то чтобы разреветься, но уж точно заныть "пошли домой", и только природная стеснительность удерживала меня от этого, без сомнения, порицаемого общественностью шага. Тем более, вокруг не было ни души -- ни взрослых, ни детей, только пара самолетов в отдалении, посреди травяного поля. Так я и куковала, пока, наконец, бабушка в сопровождении какого-то дядьки не вышли на крыльцо, и обращаясь ко мне спросила с интонацией уже решенного вопроса: "хочешь покататься на самолете?" Энтузиазма у меня особо не было, я поглядела на бабушку, на ее лице было явственно написано "Отказываться неудобно", и я кивнула, мол, хочу.

Идти до самолетов по солнцепеку оказалось довольно противно: трава невысокая, местами подсохшая, кустистая, кочки какие-то. Это сейчас я понимаю, что кочек там, собственно, не было, просто размеры у меня были такие, некрупные, в общем, когда все неровности под ногами кажутся значительными и вообще трава по пояс. А то как бы самолеты-то взлетали.
Самолеты были кукурузники, обычные кукурузники сельхозавиации, нагретые солнцем, горячие на вид и на ощупь. По железной лесенке мы с бабушкой залезли внутрь и уселись на каких-то оцинкованных то ли ящиках, то ли сиденьях-рундуках в таком же горячем и душном отсеке. На ящики были уложены никак не закрепленные плоские как блины сидушки из коричневого дермантина -- они тоже изрядно припекали задницу. У нас дома такие были у кухонных стульев. В общем, ничего интересного.

Дверь захлопнули снаружи, самолетик сперва слегка затрясло, потом закачало. Я выглянула в круглое окошко -- кустики подсохшей травы убегали назад, мы ехали по полю. Потом трясти перестало -- кочки остались внизу. И меня тут же затошнило.

Минут двадцать мы кружили над полем и около, но я всего этого не видела: я старалась не наблевать. Я старалась, старалась и старалась, и мне удалось. Я рассматривала узорчики на полу, на рифленом металлическом листе. Я выучила их наизусть -- один ряд штрихи направо, другой -- налево, каждый штрих сначала тоненький, в середине толстенький, а потом опять тоненький. И так ряд за рядом. Главное было не смотреть в окошко, не вдыхать глубоко. Не только отказываться неудобно, блевать тоже.

Может быть, если бы меня стошнило, все стало бы проще...

Покружив, самолетик пошел вниз, вот он слегка стукнулся об землю, подпрыгнул, побежал по траве, еще побежал и -- ура! --стоп. Бабушка вылезла сама, меня вынули и незамедлительно спросили: "Ну как?" Я деликатно промолчала. Меня тошнило, но уже не так сильно, а потом и вовсе все прошло.

По дороге домой бабушка не то чтобы выговаривала мне, но слегка досадовала, что не удалось стать свидетелем внучкиных восторгов по поводу первого полета. Я же предпочла об этом печальном опыте и вовсе забыть -- лет так на пять, а то и больше. Летать я не люблю -- и не летаю.

А из райцентровского аэропорта самолеты летали еще лет двадцать пять, наверное, -- в областные центры, например, пару раз в неделю, а то и в столицу, но нерегулярно. Сельхоз- же авиация летом развлекала население, катая над городом по воскресеньям. Но желания полетать у меня как-то, сами понимаете, не...

Потом авиасообщение прекратилось, сельское хозяйство почти сдохло, леса перестали обрабатывать от клеща, а поля от прочих вредителей, и райцентр из райцентра с аэропортом, железнодорожным вокзалом и автостанцией превратился сперва в райцентр с вокзалом и автостанцией, а следом отменили поезда, по крайней мере, из столицы и области. Теперь туда можно доехать только на такси. Народ так и ездит.

ЗЫ. На картинке тот самый аэропорт, но, кажется, совсем не тот самый самолет. Хотя лесенка -- трап, блин, -- похожа.
lunteg: голова четыре уха (ПВХ)
8cc389c44b92a618df35db09fb4c67af

Набережная была одна -- и парадная, и повседневная -- берега одеты не в гранит, но в заросли мать-и-мачехи, мышиного горошка и вьюнка. Поперечные улицы, спускаясь с горок разной степени наклона, продолжались крутыми деревянными лестницами -- выходами к деревянным платформам, с которых женщины полоскали белье. Чтобы поберечь и без того измученные руки, белье надевали на палку: бывало, что простынь или рубаху сносило течением, и тогда на следующих мостках беглую мануфактуру ловили: возвращали не всегда.

Выше череды мостков находился дальний пляж, дикая песчаная отмель. Позже, лет через тридцать, около нее в реку выведут больничные стоки -- однако купальщиков такое соседство, несмотря на проплывающие кишечные палочки и туберкулезные бациллы, не смущало: глазами их не видно, а буроватую пену можно отогнать одним гребком ладони.

Это довоенное лето оказалось жарким, река обмелела. Между опорами красавца-моста появились глинистые намывы, а по всему руслу из-под воды выглядывали груды камней -- знаменитые мстинские пороги.
lunteg: голова четыре уха (ПВХ)
Каким же огромным казался он мне, бесконечным полем чудес, где из павильона в павильон можно было бродить часами, разглядывая то резиновые сапоги для рыбаков, длиннющие, по самую шею, то колонны эмалированных кастрюль и стопки тарелок дурного фарфора, вешалки, полные ядрено пахнущих ситцев, крошечный закуток книжного -- даже на рынке должен был быть книжный, почему нет. Ряды торговок скудными нечерноземными припасами -- кислющая смородина, мелкая, с рождения сморщенная картошка, грибы утреннего урожая на районной газетке, рубль за все, дистрофическая морковь (ребенку нужны витамины)... Нет, сюда не за едой и не за рыбацкими сапогами, -- за красотой, как нынче ходят в торговый центр, ну и что, что у забора, напротив бани, притулилась зловонная стекляшка "Тополек", она же "Мочалка" в устах завсегдатаев. Ну и что, что помыть руки под рыночным краном строго запрещается -- антисанитария! -- и что весь поход предпринят ради свежайшей, парной говяжьей печенки прямо из рук санитарного врача, по блату, как внучке главного ветеринара (ребенку нужно железо) -- и ты знаешь, что это приключение, эти маленькие радости и открытия (бааа, посмотри, какая заколка -- куда тебе заколка, у тебя и волос-то нет -- ну баааа) закончатся тарелкой ненавистной тушеной в сметане с того же рынка печени, которую как ни запихивай в себя, как ни жуй -- не проглотить --
как блеснет в пыльном солнечном луче хрустальная ваза, невесть зачем затесавшаяся среди пластиковых канистр бордосской жидкости -- с базы завезли, а кто купит? дорогая.
дорогая.

6e1d9a658c425da5deb7169298707c76
lunteg: голова четыре уха (ПВХ)
...фамилия, конечно, некрасивая, кому сказать -- задразнят.

...он из пришлых был, цыган, значит. Сам черный-пречерный, и два сына с ним, уже взрослые. А жена у него померла, вдовец. Нанялся к помещику на лето канаву копать, да так в деревне и остался.

Вот однажды он с сыновьями роет эту канаву, роет, а мимо сам помещик и проезжал. Кто это, говорит, у меня тут такой черный канаву копает, прямо таракан. Так к нему и прилипло это прозвище -- Таракан -- потому что откуда же у цыган фамилия? Потом и записали как Яшку Тараканова. И сыновья его Таракановы тоже.

А потом он на местной женился. Он хоть и наемный работник был, но не ленивый был и оборотливый. Дом выстроил, от новой жены еще двоих народил. Мальчика-то на его фамилию записали, а с девочкой конфуз вышел: мать сказала, что негоже дочке такую фамилию носить -- Тараканова. Дали фамилию по отцовскому имени: Яковлева: так красивее. И себе мать тоже фамилию Яковлева взяла. Деревня, все просто делалось.

Они дружно жили. Яшка много работал, дом новый поставил, жене швейную машинку купил и три пуховые подушки. А потом у него с животом что-то случилось. Доктор из города приезжал, сказал, нужно специальной едой кормить. Прислал с оказией макарон ящик -- вся деревня сбежалась смотреть, как Яшка-Таракан будет белых червяков глотать. Но не помогло, все равно помер.

Ну а как коллективизация началась -- это ж сколько лет-то прошло? Лет пятнадцать, а то и больше, дети-то уже взрослые были, на учебу в городе записались, на рабфак, -- так пришли их раскулачивать, в лишенцы записывать: всех Яковлевых кулаками и объявили. А про Таракановых не вспомнили. Вот и вышло, что мальчик-то, Тараканов, сумел на фельдшера лошадиного выучиться. Цыган же, к лошадкам тянуло. А девочку с учебы выгнали и на работу только судомойкой взяли -- кулацкая дочь...

Куда старшие сыновья делись? Не знаю. И никто не знает. В гражданскую сгинули. А младший -- в отчественную...
lunteg: голова четыре уха (Default)
Давно хотела поделиться -- эти записки у изголовья начала XXI века, неспешное чтение и разглядывание картинок. Пусть ни тематика, ни стилистика не приблизят нас ни на шаг к императорскому дворцу -- дворец на шести сотках в пригороде райцентра так же недостижим и непостижим.

"От всех своих болезней лечится он только дешевым красным вином и ещё более дешевыми сигаретами "СССР". Сигареты помогают плохо, а на вино всей пенсии не хватает. И приходится страдать. Задыхается при хотьбе; поднять тяжелого не может: что-то там в паху; правой рукой топор не удержать.

Младшая все время уговаривает вернуться в город, а несколько раз он даже соглашался и его увозили. Но через три-четыре дня вновь из печной трубы струился едкий дым полусырых дров и часа в три утра уже горел свет -- не спалось.

Летом мы частенько перекликаемся через низенький заборчик, но этой зимой насыпало много снегу и к заборчику в привычной обуви не подойти, а переобуваться же ради этого не будешь. Вот и посматриваю то на дым из трубы, то на свет в окне.

Я сентиментальный, жалостливый. Мне жаль и его самого, жаль его вечно голодного кота Борю, жаль брошенного на зиму другим моим соседом беспородного пса, жаль и самого себя.

И я начинаю злиться на всю эту беспросветность. Злюсь до ярости.

И становится чуточку полегче".


Евгений Рындин, художник, райцентр: http://lo-bzyk.narod.ru
Там вообще странно, можно читать подряд, а можно так -- http://lo-bzyk.narod.ru/links.podrobny.index.html -- и тогда все получается совсем иначе. Там вообще два раза одинаково не получается.

И картинка с другой, а не этой, про красное вино, странички:


А мое любимое, про куриную ногу, я в этот раз не нашла.

Кто бы издал. Так все равно никто не купит.
lunteg: голова четыре уха (Default)
Давно хотела поделиться -- эти записки у изголовья начала XXI века, неспешное чтение и разглядывание картинок. Пусть ни тематика, ни стилистика не приблизят нас ни на шаг к императорскому дворцу -- дворец на шести сотках в пригороде райцентра так же недостижим и непостижим.

"От всех своих болезней лечится он только дешевым красным вином и ещё более дешевыми сигаретами "СССР". Сигареты помогают плохо, а на вино всей пенсии не хватает. И приходится страдать. Задыхается при хотьбе; поднять тяжелого не может: что-то там в паху; правой рукой топор не удержать.

Младшая все время уговаривает вернуться в город, а несколько раз он даже соглашался и его увозили. Но через три-четыре дня вновь из печной трубы струился едкий дым полусырых дров и часа в три утра уже горел свет -- не спалось.

Летом мы частенько перекликаемся через низенький заборчик, но этой зимой насыпало много снегу и к заборчику в привычной обуви не подойти, а переобуваться же ради этого не будешь. Вот и посматриваю то на дым из трубы, то на свет в окне.

Я сентиментальный, жалостливый. Мне жаль и его самого, жаль его вечно голодного кота Борю, жаль брошенного на зиму другим моим соседом беспородного пса, жаль и самого себя.

И я начинаю злиться на всю эту беспросветность. Злюсь до ярости.

И становится чуточку полегче".


Евгений Рындин, художник, райцентр: http://lo-bzyk.narod.ru
Там вообще странно, можно читать подряд, а можно так -- http://lo-bzyk.narod.ru/links.podrobny.index.html -- и тогда все получается совсем иначе. Там вообще два раза одинаково не получается.

И картинка с другой, а не этой, про красное вино, странички:


А мое любимое, про куриную ногу, я в этот раз не нашла.

Кто бы издал. Так все равно никто не купит.
lunteg: голова четыре уха (Default)
трудного дня, день после трудного утра, утро после трудного вечера.


Фото с сайта www.bilarius.ru
lunteg: голова четыре уха (Default)
трудного дня, день после трудного утра, утро после трудного вечера.


Фото с сайта www.bilarius.ru

ergo sum

Dec. 20th, 2011 10:18 am
lunteg: голова четыре уха (Default)
Дом культуры в деревне Ёгла Новгородской области.
8044ba02bf875d26d93b79422151e9ab.jpg

Казалось бы, зачем тут латынь? )

Пройдет еще совсем немного времени, и эти наивные настенные росписи будут таким же объектом коллекционирования и охраны, каким сегодня пытаются сделать росписи жилых домов до двадцатых годов XX века. (А об объектах культа мы умолчим во избежание.) Почему бы и нет.

Все фотографии с моего любимого сайта http://www.bilarius.ru, где жители райцентра собирают давнюю и недавнюю историю своего края.

Memini, ergo sum.

ergo sum

Dec. 20th, 2011 10:18 am
lunteg: голова четыре уха (Default)
Дом культуры в деревне Ёгла Новгородской области.
8044ba02bf875d26d93b79422151e9ab.jpg

Казалось бы, зачем тут латынь? )

Пройдет еще совсем немного времени, и эти наивные настенные росписи будут таким же объектом коллекционирования и охраны, каким сегодня пытаются сделать росписи жилых домов до двадцатых годов XX века. (А об объектах культа мы умолчим во избежание.) Почему бы и нет.

Все фотографии с моего любимого сайта http://www.bilarius.ru, где жители райцентра собирают давнюю и недавнюю историю своего края.

Memini, ergo sum.
lunteg: голова четыре уха (Default)
Документальный фильм любительской киностудии "Квант" при ДК Комбината огнеупоров в райцентре, ориентировочно зима 1984 -- лето 1985 года (если судить по винной очереди). В фильме снимались такие же энтузиасты-любители, что и держали камеру: хоум видео в квадрате.



Надо ли говорить, что ни киностудии, ни клуба дельтапланеристов больше не существует. Архивы киностудии похоже что пропали. Уцелевшее видео выложено на сайте райцентра www.bilarius.ru, на котором силами все таких же энтузиастов собирается история городка.
lunteg: голова четыре уха (Default)
Документальный фильм любительской киностудии "Квант" при ДК Комбината огнеупоров в райцентре, ориентировочно зима 1984 -- лето 1985 года (если судить по винной очереди). В фильме снимались такие же энтузиасты-любители, что и держали камеру: хоум видео в квадрате.



Надо ли говорить, что ни киностудии, ни клуба дельтапланеристов больше не существует. Архивы киностудии похоже что пропали. Уцелевшее видео выложено на сайте райцентра www.bilarius.ru, на котором силами все таких же энтузиастов собирается история городка.
lunteg: голова четыре уха (Default)
Провинциальная колористика
36043913

и типографика
83
lunteg: голова четыре уха (Default)
Провинциальная колористика
36043913

и типографика
83
lunteg: голова четыре уха (Default)
На одном из бесчисленных инет-аукционов выставлена довоенная фотография из райцентра с подписью на обороте "За отличную учебу ученице 4-го класса "А" 13 нач. школы Эрмуш Нине. Зав. шк. Бубенцова. Педагог Водяницкая. 16 июля 1938". Описание снимка включает ключевые слова "пионеры" и "школа" -- и правда, и пионеры, и школа в наличии. Хотя на самом деле даже по одной подписи можно рассказать историю.

f277a7a92742c2d6b2b24a90bedfd85b

история с фотографией )
Page generated Aug. 18th, 2017 11:58 pm
Powered by Dreamwidth Studios